Картина «На Волге» Архипов

Картина «На Волге»

Архипов, работал над картинами серьезно, старался воспользоваться советами учителя, передавая солнечный свет, прозрачный теплый воздух. Пожалуй, это вышло в «Пересудах». И в начавшемся 1889 году ему уже не стыдно будет впервые выставить свои произведения на крупнейших художественных выставках.

На XVII передвижную Архипов представил «На Волге» (или «На барке») и «Пересуды». Все они, крепко дружившие в ту пору и в большинстве своем посещавшие рисовальные вечера Поленова, послали свои работы. Левитан — «Под вечер» и «На Волге» (у них с Архиповым оказались одноименные полотна), Степанов — «Лоси», Нестеров — «Пустынник», Коровин — «У балкона», Пастернак — «Письмо с Родины», Иванов — «В дороге. Смерть переселенца», Хруслов — «В степи». Архипов, Иванов и Хруслов даже упаковывали свои картины вместе — невозможно было им в такой момент находиться поодиночке. Поздно ночью поехали на вокзал.

«2 ч. Иванов сдает в багаж картины..,— писал в дневнике Хруслов. — Повезли их в вагон... Стали втаскивать, установили... Мы отвернулись от детищ и пошли по платформе».

Послали картины и теперь волновались. Думали-гадали, что же происходит сейчас в Петербурге? Не являясь членами Товарищества передвижных художественных выставок, молодые экспоненты не могли, как его члены, выставлять картины по собственному усмотрению, а должны были представлять их жюри, решавшему их участь.

Василий Дмитриевич, главный заступник молодежи, был избран одним из устроителей выставки и находился в Петербурге. А у него дома жена — Наталья Васильевна, сестра — Елена Дмитриевна, тоже художница, и все участники их художественного кружка волновались ужасно и целые дни не могли ничем заняться.

«Для развлечения мы решили завтра идти на Девичье поле на балаганы, — сообщала Наталья Васильевна мужу 8 февраля 1889 года, — идти компанией всех чающих принятия на выставку, и я с ними, то есть Леля, Иванов, Архипов и Хруслов». Погода стояла морозная, но ясная.

«Масса народа, шум, звон, суета, зазывание — все так празднично и все залито солнечным светом», — записал Хруслов в дневнике об этой прогулке. Общее праздничное настроение передалось молодым художникам. Они веселились, дурачились, играли в снежки, а промерзнув, отправились все вместе к Иванову греться. Жил он в то время, как и Архипов, в номерах, носивших название «Петергоф» — большом здании на углу Воздвиженки и Моховой. Номер Иванова находился на четвертом этаже и выходил окнами на Кремль. Зимний Кремль, освещенный солнцем, был сказочно хорош. И они, так тонко чувствующие красоту, «прилипли к окну», наслаждаясь чудной картиной. Кто-то запел, все подхватили. Потом вскипятили чай и грелись, оживленные, взбудораженные хорошим днем и ожиданием новостей из столицы.

«Очень весело и славно провели время, — сообщала Наталья Поленова в следующем письме. — Они все славный народ, ужасно воодушевленный на работу; показывали альбомы, а теперь увлекаются вечеровыми рисованиями».

Да, они увлекались страстно, отдаваясь занятиям в доме Поленовых всей душой, чувствуя большую пользу для себя в этой совместной творческой лаборатории. Сначала работали по четвергам, пробуя разную технику, сменяя живопись графикой, постоянно изменяя задания. Писали натюрморты, костюмированных натурщиков, в которых превращался кто-то из художников, групповые портреты. Создавали разное искусственное освещение, пытаясь передать его в своих работах. Поленов много, увлеченно занимался с молодежью. Влияние его было огромно.

Сейчас, когда учителя не было рядом, художники с прежним усердием постарались уйти с головой в работу, чтобы переживания за судьбу посланных в жюри картин на какое-то время оставили их. «Мы теперь заняты рисованием по вечерам, — писала Поленова в очередном письме. — Только строго рисование, как урок. Иванов и Архипов очень обрадовались. Сейчас просидели у нас вечер, славный народ. С ними можно жить, — это свет. Четверги я совсем отменяю, чтобы не было праздного народа. Рисование мы назначаем в субботу и в воскресенье, все исключительно молодежь».

Они старались работать и ждали вестей из Петербурга. Наконец пришла телеграмма от Поленова, а потом подробное письмо: принято все у всех. Из семнадцати человек в жюри за картины Степанова, Нестерова, Иванова и за архиповскую «На Волге» (или как писал Поленов — «На барке») проголосовали шестнадцать. Это была победа.

За «Пересуды» Архипова и «У балкона» Коровина передвижники подали тринадцать голосов, остальные работы прошли еще меньшим числом, но главное — прошли все. Сколько было ликования!

Хруслов записывал в дневнике об их волнениях 20 февраля: «Встал в 10 ч. Первая мысль — решилось: приняты или нет на Передвиж. выставку».
Весь день он, как и остальные, ходил от одного приятеля к другому, не в силах взяться за какое-нибудь дело. Вернулся домой, задремал. «5 ч. бьют часы... «Все приняты - поздравляю», — раздается голос. Открываю глаза — Иванов приехал». Те, кто узнали добрую весть о принятии на выставку первыми, объезжали остальных. Иным посылали телеграммы, созывая всех к Иванову.

«Явился Архипов — поздравляем его», — записывал Хруслов. В 11 часов вечера все отправились в «Россию» и там, в отдельном кабинете, отпраздновали радостное событие с шампанским. Да и как было не праздновать после этой тревожной недели ожидания. «Если б ты знал, — писала Наталья Васильевна мужу 22 февраля, — сколько мы пережили волнений эти дни!»

Поделись с друзьями ссылкой, чтобы почитать статью



Другие арт работы художников в галерее:





Ваш отзыв