Свет и солнце в работах Коровина

Коровин - Бульвар в Париже

Работ  у К. Коровина очень много. Все они написаны широко, свободно, легко, размашисто, певуче; кажется, что на едином дыхании, и во всяком случае – очень быстро. Кажется, Коровин видит только свет, только солнце, только радость, хотя в этом мажорном хоре красок иногда звучат и минорные, элегические мелодии («В мастерской художника», 1892-1894; «Муза», вторая половина 1880-х годов).

И почти в каждой картине присутствует как некий акцент - одно пятно, наиболее звучное, наиболее красочное, бросающееся в глаза, брызжущее своей ослепительной яркостью. Кажется, что именно о работах Коровина писал Поль Клодель: «Бывают картины, на которых некий оттенок цвета – ярко-розовый, парадоксально желтый или ослепительно белый, внезапно вторгаясь в бормотание зеленых, лиловых, бронзовых тонов, зажигает весь этот фейерверк красок»

На некоторых работах фейерверк ярче, краски звучат громче, и поневоле тянешься к ним, мимоходом скользя глазами по другим, не таким броским, поскольку те, другие влекут к себе более настойчиво и упорно. Но потом, когда освоение глобальное, экспансивное, вступает в свою завершающую стадию, начинаешь дольше и внимательнее всматриваться и в те вещи, которые поначалу остались без внимания.

В мастерской художника

Константин Коровин Муза 1887 г.

И удивительное дело! Любая, даже показавшаяся с первого взгляда не столь удачной, работа при длительном всматривании начинает оживать, петь, звучать. Ты слышишь шум моря, гудение машин, смех людей, шум листвы... Эти звуки накрывают тебя с головой, как нахлынувшая волна.

Потом ты начинаешь слышать запахи – того же моря, роз, прохладного ветерка за изображенным окном.Подхваченный этими звуками и запахами, ты уносишься в те необъятные дали, которые открываются в пейзажах Коровина. И не только в пейзажах. В портретах, интерьерах он часто пишет окно. А там, за окном - пространство, кажущееся таким далеким, таким безмерным.

И будь то ночной бульвар Парижа («Бульвар в Париже», 1912), усадебный цветник («Терраса», 1915) или морской берег («Балкон в Крыму», 1910) - наконец ты начинаешь осязать фактуру предметов. Как можно при такой, казалось бы, небрежно-эскизной манере письма, без тщательной и скрупулезной отделки кистью, так точно передать материал!

То, чего «малые голландцы» добивались с помощью тщательной и кропотливой проработки поверхности холста, Коровин достигает одним-двумя сильными, звучными, точными мазками! В его натюрмортах так ясно и определенно читается, из чего сделаны предметы: фарфор, металл, ткань. А стекло, особенно цветное! Под кистью Коровина оно горит, сверкает, блистает!

Сам солнечный луч, сам солнечный свет навечно пойман этим стеклом. Само солнце задержалось и навечно осталось в картинах художника, завороженное красотой и блеском этих красок, таких жизнерадостных, таких влюбленных во все, на что падают его животворящие лучи! Этот эффект достигается обостренным чувством цвета, присущем Коровину, специфическим подбором самих красок: они порой тускло мерцают, как угли в костре, порой ярко разгораются и вспыхивают ослепительным огнем, но всегда сияют изнутри, внутренним свечением, подобно драгоценным камням.

Поделись с друзьями ссылкой, чтобы почитать статью





Другие арт работы художников в галерее:





Ваш отзыв

Time limit is exhausted. Please reload the CAPTCHA.