Жизнь Свободного художника

Abram

Свободным художником быть прекрасно, но прожить трудно. Вечно зависишь от вкусов меценатов, от случайных заказов и заработков. И мысль об этом мешает работать. Потому, когда в Училище живописи открывается вакантное место преподавателя, Архипов решает все же подать заявление о принятии на службу.

Он пишет его 7 июня 1894 года. Прошение удовлетворяют, и с 1 сентября 1894-го Абрам Ефимович начинает преподавать в родном Училище. 600 рублей жалования в год и казенная квартира здесь же, на Мясницкой, 21 —большое облегчение художнику. Конечно, на первых порах новое амплуа кажется сложным. Но ведь ему же есть чем поделиться с учениками. Пройденные годы принесли опыт, мастерство, знания. И он старается передать их юным, начинающим, вспоминая свою юность, своих первых учителей, которым навсегда остался благодарен. Хотелось бы, чтоб и его вспомнили потом добрым словом.

Конечно, имея должность, отнимающую много времени, труднее писать картины, зато много легче материально. Он теперь понимал, почему Егор Моисеевич не отказался от «уполномоченничества». Видимо, он уже давно почувствовал, что как художник слаб и на картины свои не проживет, маститым — и то иногда, трудно.

Вот и он, Архипов, хоть знает, что силен в живописном мастерстве, а и то долго «свободным» не потянул. Что же касается творчества, разве нет у него характера собраться? Он никогда не терял попусту ни минуты. И теперь не будет. Каждый свободный час — творчеству. Днем, конечно. А вечер — театру и друзьям.

Всегда Абрам Ефимович был точен во времени. Умел ценить и свое, и чужое. «К большому моему огорчению, — посылал он записку Цанговому, с которым чаще всего ходил в театры, — к 6 час. быть у Вас не могу. Буду в 7 час. Ваш А. Архипов».

Они встречались и шли смотреть очередную постановку. Архипов наслаждался. Бывал нередко и в частной опере Саввы Ивановича Мамонтова.

Любил искусство во всех его проявлениях. И вновь посылал записку Ланговому: «Буду очень благодарен, если возьмете и на мою долю билет на «Кармен». Или просил взять на Дункан место поближе (близорукость уже давала себя знать), или приглашал Лангового в театр «Эрмитаж». По-прежнему оставаясь всегда спокойным, ровным и молчаливым, он умел радоваться жизни, любил ее, старался в творчестве своем отражать все красивое, здоровое, цельное. И дружеские вечера среди художников доставляли ему всегда душевную радость.

Чаще всего собирались художники у него. На столе — самовар. За чаем о чем только не переговоришь. Спокойная, добрая обстановка притягивает друзей. Засиживаются до двух-трех часов ночи.
«Вечер провел у Коровина с Архиповым, — записывает в своем дневнике 1894 года Переплетчиков, — сначала зашли к Архипову, тот что-то работает, но не показывает ничего. Много толковали об искусстве, спорили». Что не показывает работ, пока не закончены, к этому уже привыкли, не сердились.

А говорить всегда было о чем. И о картинах друг друга непременно. Через три дня Переплетчиков вновь записывает в своем дневнике: «Вчера до 2-х часов сидели у меня К. Коровин и А. Архипов. Толковали об искусстве» И дальше: «Видели мою «Верею». К. Коровин и Архипов нашли, что она курчава, много пестроты, сегодня весь день ее переписывал». Они старались помочь друг другу добрым словом. Дружеская художественная среда, в которой все они постоянно вращались, была необходима для каждого, как воздух. Она питала их, там разрешались все наболевшие вопросы, обсуждались просчеты и достижения. Они не замыкались толь¬ко в узком кругу живописцев. Бывали на их вечерах и архитекторы, и певцы, и поэты.

19 января 1895 года Переплетчиков записывал: «Вчера вечером до 3-х часов были у А.Е.Архипова. Был поэт Бальмонт, был архитектор Дурнов, К. Коровин, С. Коровин, А. Васнецов. Много спорили о разных вопросах, больше всего, конечно, об искусстве. Бальмонт читал свои стихи».
Бальмонт, худощавый, изысканный, тянул строфы нараспев, вычурно и томно. Архипов слушал, прикрыв глаза, и думал, что в поэзии этого модного поэта и во всей натуре его есть какой-то надлом, некая надуманность и искусственность. Стихи были недурны, но его, Архипова, всегда влекли искренность и простота. Все, что писал он сам, бралось из жизни, из самой гущи ее. Иначе он писать не мог. «Я только тогда искренен и уверен в том, что делаю, когда делаю с натуры», — говорил друзьям художник.

Поделись с друзьями ссылкой, чтобы почитать статью



Другие арт работы художников в галерее:





Ваш отзыв