Женитьба и творчество

Архипов и его друзья теперь редко бывали вместе всей своей тесной компанией. Иванов женился и жил большую часть времени в Саратовской губернии. Виноградов работал в Харькове и приезжал только на рождество и пасху. Хруслов, став уполномоченным по передвижным выставкам Товарищества, сопровождал их по разным городам и порой несколько месяцев не бывал в Москве. Сам Архипов уезжал из города еще ранней весной и до осени бродяжничал со своей шкатулой по России. Теперь они общались чаще через письма.

«Помнишь ли ты,— вспоминал Архипов в одном из писем к Егору Моисеевичу Хруслову, — как мы прошлый год во время ледохода сидели на ступеньках храма? Сергей Васильевич еще говорил: и что-то даст 90 год?!»

Архипову вторил Виноградов: «Помнишь, Егор Моисеевич, весною в ледоход мы четверо сидели ночью на Москве-реке (у всех тяжело на душах еще было). Помнишь, Сергей Васильевич говорил: «Ну что-то эта вода принесет?» Она принесла расставанья, и оттого редкие встречи особенно радовали их. Из письма в письмо повторяет Абрам Ефимович Хруслову: «Напиши, пожалуйста, когда будешь в Москве. Ужасно бы хотелось видеться с тобой. Серега приезжал в Москву и рассказывал подробно о харьковском житье».

И снова: «Ждем тебя в Москву для полного весеннего настроения».
Конечно, рядом были товарищи — Нестеров, Милорадович, Костя Коровин, Аполлинарий Васнецов, Щербиновский, Пастернак. Но самыми близкими для него, Архипова, оставались Рябушкин и Иванов с Хрусловым, которых видел теперь лишь изредка. А так хотелось узнать, как живут, что делают.

Творчество для Абрама Ефимовича всегда было главным, и потому в сохранившихся немногочисленных письмах основные рассказы и вопросы — о работе. Требовательный в этом к себе и друзьям, он волновался, когда чувствовал застой в их делах. Причины для волнения были. Иванов писал «запойно», но нерегулярно. Женитьба отвлекла его на некоторое время, и он сообщал, что ничего не делает.

У Хруслова массу времени отнимали выставки, и он почти не писал теперь картин. Виноградов тосковал в Харькове, тяготился тамошними условиями и, чтоб рассеяться, тратил время на развлечения.
— Нельзя так, — думал Архипов. — Искусству нужно отдаваться целиком. Семья мешает. И всякие побочные дела отвлекают. А уж о богемной суете и говорить нечего. Пока молоды — только и работать. «От Архипова получил письмо, — сообщал 1 июля 1890 года Виноградов Хруслову. — Он работает... Удивляется на Иванова, мне шлет стручкового перцу, говорит, помогает в художественных успехах». Перец, конечно, вряд ли помогал. Должно было подействовать напоминание о работе.

Добрый и тактичный Абрам Ефимович всячески старался помочь друзьям собраться внутренне, подвигнуть их на творчество. Одновременно с тем, как послал Виноградову перец-напоминание, написал Хруслову: «Виноградов пишет, что ничего не делает, горе!» О себе сообщил, что «все время обретался в бродяжничестве. Был на Волге, был за Уралом, был в киргизских степях. Недавно возвратился в Клепики и сразу получил кучу писем... Кое-что начал писать».

И дальше: «Пиши, пожалуйста, о себе чаще: как работается, весело ли живется и как дела вообще? Жениться не думаешь?» Это больной вопрос. Ему на примере Иванова и многих других казалось, что женитьба отвлечет от любимого искусства, что истинный художник должен быть свободен.

Позднее один из его учеников вспоминал слова Архипова, обращенные к нему: «Ну как, пишете, работаете? Нет? Ах, как нехорошо... Наверно, женились? Это первый признак упадочного настроения. Не бросайте работать, ведь годы идут, не успеете ничего сделать».

Всегда Абрам Ефимович боялся потерянного попусту времени. Был уверен, что его уже не нагнать. «Правда ли, что ты будешь сопровождающим к будущей выставке?— с тревогой спрашивал Хруслова в феврале 1891 года. — Хотя и уверяют тебя, что работать время еще будет... а все-таки брось ты это дело, если есть возможность».

И два года спустя, в 1893-м, та же мысль доходит до нас через письмо Виноградова к Хруслову: «Архипов хочет весною повлиять на тебя, чтобы ты бросал уполномоченничество».

Нервничает Абрам Ефимович, когда не ладится с работой, у него ли, у друзей. Знает — они тоже волнуются. А ведь работается не всегда легко. Он вообще писал тяжело, долго. Так же медленно из них писал, пожалуй, еще только Серов. «Не бойтесь «пота», — говорил. Когда же вещи их появлялись, то немыслимо было предположить, что за ними проведено столько трудных часов. Так непосредственны они были, что казались писанными на одном дыхании. Только сами художники знали, сколько труда вобрала картина.

Поделись с друзьями ссылкой, чтобы почитать статью



Другие арт работы художников в галерее:





Ваш отзыв