Споры об искусстве

Архипов знал, что картинами «На Волге» и «По реке Оке» открыл для себя новую прекрасную страницу деревенской поэзии. Он останавливался на самых скромных, обыденных сюжетах и старался поднять их до высокохудожественного, обобщающего звучания. К этому же стремились его сверстники. Это была одна из отличительных особенностей нового искусства. И именно с правом на существование подобной живописи никак не хотели согласиться старшие передвижники.
Среди молодых художников нередко возникали разговоры на эту волновавшую всех тему. Пользуясь дошедшими до нас их высказываниями, позволим себе представить одну из таких бурных бесед.

-Они ставят нам в вину отход от излюбленных передвижничеством тем, — бушевал Иванов. — Нам, которые сами вышли из народа и пишут именно о своем народе да о Руси-матушке, будь это жанр, портрет или пейзаж! Возьмите меня, Левитана, Архипова, да что там перечислять!

-Прав Сергей Васильевич! — вторил Архипов. — Они отклоняют многие картины, как не соответствующие художественному направлению. В чем не соответствующие? Что мы вводим в жанр пейзаж, даем иное — лирическое — толкование жанровых сцен? Разве это отход от передвижничества? Да мы по самой сути своей — настоящие передвижники.

-Вот именно, — снова перебивал Иванов. — Мы ничуть не менее их верны высоким гражданственным идеалам. И реалисты, может, большие, чем они. Мы никогда не выдумываем сюжетов. Постоянно среди людей, в самых глухих деревнях. Все пишем с натуры.
- Пишем-то мы что надо, да, видно, не так, как надо — не по-ихнему, — вступил Виноградов.
- А я думаю, и не так, и не то, — раздумчиво заметил Архипов. — По-моему, Василий Дмитриевич очень
верно говорил, что «искусство должно давать счастье и радость, иначе оно ничего не стоит. В жизни так много горя, так много пошлости и грязи, что если искусство тебя будет сплошь обдавать ужасами и злодействами, то уже жить станет слишком тяжело».
Абрам Ефимович сказал тихо, проникновенно. И все почувствовали, что слова эти лично им глубоко прочувствованы и продуманы не единожды.
- Не согласен, — вскинулся Сергей Васильевич.— Считаю, что моя «Смерть переселенца» бьет по темным сторонам нашей жизни. И такие картины нужны.
- Нужны, — Константин Алексеевич Коровин вклинился в спор, как всегда, темпераментно, весело. — Но
ведь не только такие. Я согласен с Абрашей и Поленовым. Я, например, пишу «для всех тех, кто умеет радоваться солнцу, бесконечно разнообразному миру красок, форм, кто не перестает изумляться вечно меняющейся игре света и тени».
Коровин, как никто, умел заражать всех своим оптимизмом. Стало шумно. Даже Серов, почти все время молчавший, произнес весело:
- Хочу отрадного и буду писать только отрадное. Художники заспорили еще яростней и спорили долго, пока наконец не пришли к единому — писать можно о разном и по-разному, главное, чтобы было это — настоящее искусство. Все они по-своему преданно ему служат, значит и имеют право считаться членами Товарищества и входить в состав жюри, отбирающего работы на выставки, а не наблюдать со стороны за судьбой своих картин.

-Давайте же напишем письмо в Товарищество, заявим наконец о себе, — предложил Иванов.

Его поддержали. Сочиняли письмо до темноты. Не так просто — кратко и понятно изложить все требования. Наконец послание было готово, и смысл его сводился к следующему: «Не найдет ли Товарищество своевременным допустить к баллотировке экспонентских картин членами и тех экспонентов, художественное направление которых через их неоднократное участие на выставках успело достаточно определиться?» Подписали письмо Иванов, Архипов, Коровин, Левитан, Серов и еще многие — всего тринадцать человек. Ответ пришел быстро: «Тринадцати московским художникам. Общее собрание постановило считать адресованное в Товарищество заявление за недоразумение. Члены правления К. Лемох, Г. Мясоедов».

Если раньше молодежь была недовольна порядком устройства выставок, то теперь открыто негодовала и возмущалась. Ответ показался им неслыханной наглостью. Но это была не наглость, а глупость невероятная, вызванная растерянностью. Ведь молодые начали опережать многих «стариков», у которых не хватало таланта углублять свое живописное мастерство и не хватало душевной широты протянуть руку молодым собратьям. Конечно, Репин, Суриков, Поленов, Ге по-прежнему покоряли своим творчеством, никогда не являлись ретроградами, с интересом следили за успехами нового поколения. Им, естественно, нравилось не все. Но ведь это и невозможно, чтобы все всем нравилось. Дело было не в субъективных вкусах и оценках, а в принципе.

Поделись с друзьями ссылкой, чтобы почитать статью



Другие арт работы художников в галерее:





Ваш отзыв