Портрет Архипова

Портрет А.Е. Архипова

Архипов словно помолодел, ощущал себя нужным стране, нужным делу революции. В 1924 году он вступил в АХРР— Ассоциацию художников революционной России. Он уже уверенно шел в ногу со временем.
Теперь Луначарский не пропускал его имени в своих статьях о выставках. В 1925 году художник прочитал в «Известиях ВЦИК»: «Маститый Архипов блещет юностью, его краски сочны и победоносны. Все его картины, выставленные на VII выставке, в особенности этюд «Старик», интересны, Архипов не дал ни одного чисто революционного сюжета, но он очень на месте в АХРР, — он показывает, куда надо идти. Так сделанных картин не могут не любить крепкие, полные уверенности и надежды люди».

В 1926 году в отчете о VIII выставке АХРР Луначарский снова восклицал: «Можно ли не остановиться с радостным изумлением перед фейерверком Архипова?» Приятно, когда твои произведения нравятся, приносят людям радость, встречают отклик в их сердцах. Это даже не просто приятно. Это — счастье.

Архипов откладывает газету. Надевает темный, старательно отутюженный Верой Матвеевной пиджак, аккуратно завязывает галстук, застегивается на все пуговицы. Из зеркала, перед которым он стоит, на него смотрит скромный, неприметный человек: лицо пожилого крестьянина с простыми крупными чертами, бородка клинышком, усы, светло-серые глаза. Есть в его облике что-то немного провинциальное. И есть упорство, самостоятельность, спокойная уверенность в себе.

Архипов оценивающе смотрит на этого немного усталого, но крепкого еще человека. Отчего бы не написать его портрет? Автопортрет. Нет. Не стоит его особа внимания художника.

Никогда он не интересовался сам собой. И бытом своим не интересовался. Две небольшие комнаты с более чем скромной, почти аскетической обстановкой: одна — как бы приемная и рабочий кабинет, другая — мастерская и спальня. Да что ему особенно нужно-то? Всю жизнь его мысли занимало только одно — искусство. Сначала учился ему, потом учил других и творил сам. Сколько лет уже отдал искусству, и остается не так много. Годы-то бегут.

Раздался звонок. Архипов вышел в переднюю. Нерадовский, график, директор Русского музея, запыхавшись, с трудом снимал пальто.

— И как это вы, Абрам Ефимович, забираетесь каждый день на ваш седьмой этаж без лифта? Я и то еле дошел.

— Ерунда, голубчик. Это вы с непривычки, а мы с Верой Матвеевной привыкли. Вера! Поставь самовар.
На столе появляются домашнее варенье, мед в сотах, баранки.Чаепитие с гостями — обряд здесь привычный, любимый. Гостю сразу же делается уютно, легко, хотя он в доме и первый раз.

— Абрам Ефимович, дорогой, вы уж не сердитесь на меня, только должен я сделать ваш портрет.— Нерадовский знает, что Архипов никогда никому не позировал,в каких-то вещах он непробиваемо упрям.

— Ни к чему это, дорогой. Пейте лучше чаек, — отвечает Архипов, верный себе.

— Абрам Ефимович, это не только моя просьба. Вы ведь знаете, правление АХРР решило отметить ваш юбилей. Шутка ли сорок лет творческой деятельности!

— На юбилее я ведь сам, бог даст, буду. Зачем же еще и рисовать?

Разговор затянулся. Все же Нерадовский уговорил Абрама Ефимовича позировать и создал карандашный портрет Архипова. Да еще бывший ученик художника А. Григорьев тоже однажды зарисовал своего учителя. Сам же Архипов так себя и не написал, несмотря на то, что в последние годы тяга к портрету у него возросла.

Юбилейный вечер А.Е. Архипова

Поделись с друзьями ссылкой, чтобы почитать статью



Другие арт работы художников в галерее:





Ваш отзыв