Окончание Училища

Старушка   на   берегу   Оки

 

В 1884 году Архипов закончил в Училище курс наук и получил в августе свидетельство, из которого явствовало, что русский язык и перспективу он усвоил на три, зато русскую историю, историю искусств и анатомию — на пять. Если вспомнить, что на счету его уже две малые серебряные медали и что две работы висят в Третьяковской галерее — не так уж плохо. Точнее, просто хороши его художественные дела.

Так не покинуть ли теперь Училище, не продолжить ли свое образование в Петербургской Академии художеств? Андрей Рябушкин давно уехал туда, и Нестеров уехал. Архипов не был твердо уверен, действительно ли нужно и ему перебираться в Петербург. Четкого плана, какой-либо программы у него на этот раз не было. Но многие поступили в Академию, и казалось, что он что-то пропустит, чего-то «недоберет» в живописном мастерстве, если не станет заниматься в высшем художественном заведении России.

И Абрам, едва забрав свидетельство об окончании курса общеобразовательных наук, двинулся в августе 1884 года в Петербург. Поступил Архипов прямо в натурный класс. Начал работать, как всегда, с энтузиазмом. Но после первых же месяцев занятий понял: зря рвался сюда, поддавшись общему настроению. Так же думали большинство москвичей. Догматическая, мертвенная атмосфера Академии художеств была прямой противоположностью вольному воздуху Московского Училища живописи, ваяния и зодчества.

Мифологические и библейские сюжеты никого не вол­новали. Привыкшие под влиянием Перова и других передвижников писать все точно с натуры, москвичи приходили в недоумение, когда профессор Вениг, по­ставив натурщика на фоне светлого холста, велел пи­сать этот фон темным или когда профессор Виллевальде «требовал «античной ноги» в этюдах с натур­щика Тимофея». Это было смешно, раздражало. Один только знаменитый педагог П. П. Чистяков, кстати, опальный в Академии, действительно много давал мо­лодым художникам. (Архипов часто и с благодар­ностью будет вспоминать о нем потом.) Но в целом Академия разочаровала москвичей, и они все чаще работали самостоятельно.

Днем копировали в Эрмитаже, по вечерам устраивали собственные рисовальные занятия, собираясь поочередно друг у друга. «21 марта. Сегодня первая пятница у меня, — записывал И. Ф. Тюменев, участник их кружка. — Рябушкин, Архипов, Павлов, Топорков... Я все более сближался с Рябушкиным и через него с Архиповым и их третьим московским товарищем Василием Петровичем Павловым».

Занимались они дружно и серьезно. Архипов же и в Академии делал успехи. За этюд натурщика, падающего с седла, он был удостоен большой серебряной медали. Этюд был оставлен в классе, что считалось высшей наградой, и долго служил для обязательного копирования при переходе в натурный класс. И все же Академия не доставляла ни радости, ни удовлетворения.

Поделись с друзьями ссылкой, чтобы почитать статью



Другие арт работы художников в галерее:





Ваш отзыв